Дата публикации: Июль 7, 2007.

Гадательные надписи на костях животных и панцирях черепах и надписи на ритуальной бронзе

             Точное время зарождения китайской письменности до сего дня остается неизвестным. Причудливый геометрический орнамент на обнаруженных в 20-е гг. XX в. в деревне Яншао провинции Хэнань  на керамических сосудах, изготовленных 5-7 тыс. лет назад, возможно, как раз и является зародышем древнейшего китайского письма.

 Причудливый орнамент на керамических сосудах древней культуры Яншао

             Однако история эволюции китайской письменности в последующие два-три тысячелетия остается, практически, бельм пятном. Ученые не могут найти никаких археологических свидетельств, способных пролить свет на ход эволюции китайского письма в этот продолжительный период.
             Древнейшими памятниками достаточно систематизированного и сравнительно зрелого китайского письма считаются относящиеся к эпохе Шан-Инь надписи на костях животных и панцирях черепах — цзягувэнь, и надписи на ритуальных бронзовых сосудах — цзиньвэнь, датируемые периодом Инь-Шань (три тысячелетия назад).

 Надписи на костях животных и панцирях черепах цзягувэнъ.

             Цзягувэнъ — это гадательные надписи, вырезанные на черепашьих панцирях и бычьих или оленьих лопатках. Эти древнейшие письменные знаки были обнаружены в Китае самыми последними. О чудесной находке рассказывает невероятная и трогательная история.

Цзягувэнь – надписи на костях и панцирях черепах

             Осенью 1899 года некий столичный чиновник родом из провинции Шаньдун по имени Ван Ижун заболел малярией. В рецепте, выписанном придворным врачом, было указано лекарство — «Кости дракона». Ван Ижун отправил своего слугу за снадобьем в солидную аптеку с безупречной репутацией. Открыв пакет с лекарством, Ван вдруг заметил на плоских «костях дракона» какие-то прорези, сделанные ножом. Поскольку Ван Ижун серьезно интересовался древностью, то сразу заподозрил, что это могут быть письменные знаки. Чтобы проверить справедливость своей догадки, он еще раз отправил слугу в ту же аптеку за тем же лекарством. Вскоре после этого в гости к Ван Ижуну наведался Лю Э — автор знаменитого романа «Путешествие Лао Цаня» и тоже большой знаток древних текстов. Взглянув на «кости дракона», и хозяин, и гость сошлись во мнении, что эти царапины — ничто иное, как диковинные письмена. Не успокоившись, Ван Ижун продолжал наводить справки и выяснил, что «кости дракона» попали к аптекарю из деревни Сяотунь, находящейся к северо-западу от тогдашнего города Аньяна провинции Хэнань. Тогда Ван Ижун пошел к торговцу и поручил ему закупить в деревне Сяотунь как можно больше «костей дракона». Ван знал, что Сяотунь служила последней столицей эпохи Шан (XVI вв. до н.э — XI вв. до н.э.) и именовалась Инь. Впоследствии исторический период, продолжавшийся более двух веков после переноса столицы древнего царства Шан в Инь, получил название Инь-Шан. Обнаружение надписей на костях животных и панцирях черепах можно считать счастливым концом длинной цепочки случайных совпадений. Если бы Ван Ижун не заболел малярией, если бы он не был знатоком древней письменности, если бы придворный врач не прописал ему это лекарство и если бы в аптеке не допустили невероятный промах, забыв растолочь «кости дракона» в порошок, как того требовали правила приготовления лекарства, то древнейшие образцы письменности, представляющие колоссальную ценность для изучения китайской цивилизации, оказались бы безвозвратно потеряны для человечества.
             Следует отметить, что Ван Ижун был не только кристально честным чиновником Цинской династии, занимавшим высокий пост губернатора провинции Шаньси, но и большим патриотом Китая. Когда разразилась китайско-японская война 1894 года, Ван Ижун попросил императора отправить его на родину, в провинцию Шаньдун, чтобы организовать отряды сопротивления врагу. После подписания унизительного для Китая мирного договора Цинской династии с Японией, Ван сокрушался, что не сумел «отдать все силы своей стране». В августе 1900 г. в Пекин вторглись войска Объединенной армии 8 иностранных государств, и Ван Ижун был назначен чиновником по делам военных отрядов. 13 августа у Восточных ворот (Дунбяньмэнь) — местечке, расположенном неподалеку от нынешнего Пекинского железнодорожного вокзала, — Ван повел отряды в бой против многочисленной армии противника, но был вынужден отступить. Потерпевший поражение Ван Ижун 15 августа объявил домашним, что его долг — уйти из жизни. Он, его жена и старшая невестка в знак самопожертвования во имя отечества бросились в колодец. Перед тем, как расстаться с жизнью, Ван Ижун каллиграфическим почерком в стиле кайшу написал предсмертную записку и прикрепил ее к стене своего дома. Записка гласила: «Государь в печали — позор чиновнику, государь опозорен — смерть чиновнику. И когда государь прознает о /достойной/ кончине /чиновника/, то /снова/ приблизит его». Все эти трагические события произошли менее, чем через год после чудесной находки Ван Ижуном древних надписей цзягувэнь, к сожалению, о результатах научных изысканий чиновника не осталось ни строчки. Однако о многих достоинствах Ван Ижуна говорят его прекрасные каллиграфические работы, выполненные в стиле чжуаныиу, синшу и кайшу.

 Заметка на память, сделанная Ван Ижуном; дин.Цин

              Автором первого  комментария и исследования древнейших письменных памятников является вышеупомянутый Лю Э. В 1903 г. вышла его книга «Теюнь — хранитель черепах» («Теюнь цан гуй»), в которой Лю Э пишет, что он изучил более 3000 надписей и сумел распознать свыше 40 иероглифов. Впоследствии было доказано, что Лю Э удалось верно расшифровать 34 иероглифа. Заслуги Лю Э, поистине, неоценимы, ибо он был первым, кто провел аналогию между письменными знаками на костях животных и панцирях черепах и иероглифами на ритуальных бронзовых сосудах эпохи Шан.

Образцы надписей цзягувэнь из книги Лю Э «Теюнь – хранитель черепах»; дин. Цин

             Надписи на костях животных и панцирях черепах появились в тот же исторический период, когда и древнеегипетские иероглифы, письменность американских индейцев майя и шумерская клинопись. Однако последние три вида письменности постепенно утрачивали свое влияние и канули в вечность. Лишь древние цзягувэнъ оказались прочными корнями китайского письма, которое живо и поныне. На обнаруженных 100 тыс. с лишним костей животных и панцирей черепах сохранилось примерно 4700 иероглифов. К настоящему времени удалось расшифровать почти 1800 иероглифов, которые стали бесценным материалом для изучения истории и культуры эпохи Шан, отдельных периодов истории Древнего Китая и эволюции китайской письменности.
            Уже в древнейших письменах на костях животных и панцирях заметна такая характерная черта, наследуемая и всеми более поздними видами китайского письма, как расположение каждого иероглифа в пространстве воображаемого квадрата. В комбинации черт и элементов иероглифов в надписях цзягувэнь прослеживается разграничение на верхнее-нижнее, левое-правое, отстоящее-соединенное, используются скрещивание, пересечение, повтор, наслоение, обрамление. Знаки располагаются в строке вертикально, сверху вниз, если надпись состоит из нескольких строк, они читаются справа налево. Такой порядок письма сохранялся в Китае на протяжении трех тысячелетий. Как свидетельствуют надписи цзягувэнь, создателям китайской архаичной письменности было присуще стремление к эстетике. Многие надписи вырезаны искусно и аккуратно и по праву могут называться произведениями каллиграфического искусства, но история, увы, не донесла до нас имен первых каллиграфов Китая.

Надписи на бронзовых сосудах цзинъвэнъ.

            Цзинъвэнъ — надписи, выполненные на ритуальной бронзе (сплав меди и олова) — чашах, чарках и сосудах, использовавшихся во время пиршеств, оружии, музыкальных инструментах и зеркалах. Количество иероглифов одной надписи варьируется от одного-двух до нескольких сотен, словарный запас составляет почти 3 тыс. самостоятельных иероглифов, из которых идентифицированы 2 тысячи. Многие бронзовые сосуды выполнены чрезвычайно искусно, выгравированные на них иероглифы и строки выглядят гораздо ровнее, аккуратнее, более организованно, нежели древние письмена цзягувэнь, в них сильнее ощущается тяга к красоте структуры и композиции как отдельных иероглифов, так и строк. 

 Меч Фучая. Фучай – правитель царства У в период Весен и Осеней

              Во второй половине эпохи Чжоу, в период Чжаньго (Борющихся царств) во многих раздробленных царствах начался процесс упрощения древнего стиля чжуанъшу (дачжуань) и появилось множество  разновидностей и вариантов его написания.
               В конце периода Чжаньго от множества разрозненных царств осталось всего семь. Шесть царств после затяжных кровопролитных междоусобных войн оказались стертыми с лица земли царством Цинь. Правитель Цинь объединил страну, провозгласил создание первого централизованного государства в Китае — империи Цинь, и объявил себя ее императором — Циньши-хуанди (Циньшихуан). Император Циньшихуан планировал, что власть циньской династии будет длиться вечно, но история распорядилась иначе, и империя Цинь просуществовала всего 40 лет. Вступив на престол, император Циньшихуан провел реформу письменности: запретил хождение всех отличных от циньского вариантов письма уничтоженных им шести царств, упростил и унифицировал написание иероглифов и ввел единый по стране стиль письма сяочжуань — «малая печать» — прямой потомок «большой печати». Стиль сяочжуань характеризуется уменьшением пиктографических знаков в пользу идеографических. Как и в стиле дачжуанъ, все иероглифические черты в сяочжуань выполняются с одинаковым нажимом и равны по толщине, но в отличие от первого последний уделяет больше внимания соразмерности и симметричности черт.
             Инициатором перехода к стилю сяочжуань был первый канцлер циньской империи Ли Сы (? -208 гг. до н.э.), который и открывает первую страницу истории знаменитых каллиграфов Китая, а работы кисти Ли Сы и поныне считаются непревзойденным образцом стиля сяочжуань.

Фрагмент эстампажа с надписи «Камень с выгравированной надписью на горе Тайшань»; дин.Цинь. Надпись выполнена почерком циньского императорского канцлера Ли Сы

             Демонстрируя могущество государства и личные заслуги, император Циньшихуан неоднократно совершал поездки по просторам своей империи. Побывав на священной горе Тайшань (на территории совр. пров. Шаньдун), Циньшихуан приказал Ли Сы написать панегирик империи и увековечить его в камне. Каменная стела была водружена на вершину горы Тайшань и получила название «Камень с выгравированной надписью на горе Тайшань». Оригинал надписи насчитывал более 200 иероглифов, но до наших дней сохранилось лишь девять. Сейчас фрагмент стелы с уцелевшими иероглифами хранится в храме Аньдаймяо в уезде Тайань пров. Шаньдун. Вообще, большинство оригинальных надписей, выгравированных на камне или бронзовых сосудах, дошли до нашего времени в виде эстампажей. Эстампаж снимался следующим образом: сначала на камень или бронзовый сосуд накладывали плотный лист бумаги, увлажняли его, потом тампон (обычно величиной с кулак) из хлопка, обернутого куском шелка, обмакивали в тушь и осторожно «вбивали» краску в бумагу до тех пор, пока на черном фоне не начинали «пропечатываться» белые иероглифы.  

 Стиль лишу и его потомки  

              Создание в Китае первого централизованного государства — династии Цинь, заметно активизировало обмен письменными депешами между центром и периферией и расширило культурно-информационные контакты между разными частями империи. С одной стороны, это обусловило объективную причину сделать письмо более быстрым и простым, отодвигая на второй план требование единообразия форм иероглифов и регулярности их черт (одинаковая толщина, длина, кривизна и т. д.). С другой стороны, вызвало стремление «приукрасить»  письмо: считалось, что умеренное нарушение  пропорций скованных строгими нормами и однообразных черт иероглифов   придаст   композиции динамичность, ритмичность и, следовательно, большую эстетичность. Таким образом, один за другим появились многочисленные скорописные и неуставные варианты стиля сяочжуанъ, которые впоследствии были объединены общим названием цаочжуанъ.
           Однако стиль цаочжуанъ разительно отличался от сяочжуанъ, напоминая какое-то промежуточное звено между стилями чжуаншу и лишу. Со временем в произведениях, написанных в стиле цаочжуанъ, постепенно стали преобладать компоненты лишу, тем не менее они не достигали такого уровня, чтобы в них просматривались все характерные черты лишу. Поэтому каллиграфический стиль данного периода получил название стиль гули — «древнее деловое письмо».

Письмена на бамбуковых дощечках в стиле гули, дин.Хань

             В последующем развитии стиля чжуанъшу такие правила, как одинаковая толщина и длина черт иероглифов, нарушались уже нередко, более того, предпринимались даже активные попытки свободного письма. Некоторые каллиграфы ограничивались утрированием черты вправо, удлинением вертикальной черты и крючка. Более смелые «в ход пустили» горизонтальную черту, которая предстала в совершенно новой форме. Ее окрестили цаньтоу-яньвэй — «голова шелковичного червя — хвост дикого гуся», и суть ее заключалась в следующем: если в состав иероглифа входила одна единственная горизонтальная черта, то крайняя левая часть черты (голова) писалась жирно, с особым нажимом, а крайняя правая часть (хвостик черты) слегка загибался кверху.

Горизонтальная  черта хэн в форме цаньтоу-янвэй – «голова шелковичного червя – хвостик дикого гуся»; стиль лишу

              Если иероглиф состоял из двух или трех параллельных горизонтальных черт, то лишь нижняя (последняя) из них писалась таким образом, а остальные — прямыми линиями, чуть короче последней. Эти новшества находили поддержку у все большего числа каллиграфов и в конце концов дали жизнь новому, отличному от гули каллиграфическому стилю — лишу. Один из образцов стиля лишу — надпись на «Стеле Ши Чэню» («Ши Чэнь бэй»).

 Фрагмент надписи со «Стелы Ши Чэню»; дин. Восточная Хань

              Окончательное формирование стиля лишу — «делового письма», второго после чжуанъшу основополагающего стиля китайского письма, относится к периоду династии Восточная Хань.
Однако выяснить, как шел процесс эволюции «чжуанъшу — гули — лишу», ученые смогли только в начале XX в. На протяжении столетий никак не удавалось отыскать промежуточное звено, подтверждающее развитие чжуанъшу в лишу (в этом стиле сделаны надписи на мемориальных стелах времен династии Хань, которая последовала за династией Цинь). Каким путем чжуанъшу эволюционировал в лишу, так разительно отличавшийся от него, долго оставалось неясным. Невозможно даже описать ту радость ученых, когда на рубеже XIX и XX вв. на территории современных Синьцзян-Уйгурского автономного района, Внутренней Монголии, провинций Ганьсу, Цинхай, Хунань, Хубэй, Шаньдун и Хэнань им удалось случайно обнаружить почти 100 тыс. испещренных надписями бамбуковых и деревянных дощечек длиной от 20 до 30 см и шириной от 1 до 5 см. Бесценная находка позволила наконец разгадать загадку: иероглифы на дощечках не совсем совпадали с иероглифами на стелах времен династии Восточная Хань, представляя собой типичную переходную форму от стиля чжуанъшу к лишу. Это и был стиль гули.
             Наравне с распространением стиля лишу, опять же руководствуясь требованиями простоты, красоты, да и просто моды, каллиграфы продолжали разрабатывать на его основе всевозможные новые варианты письма. От горизонтальной черты в форме цанътоу-яньвэй отказались из-за сложности написания, однако тут же в моду вошла утолщенная откидная вправо. Для каллиграфии того периода характерны простые и непринужденные, плавные и грациозные, часто с переплетенными между собой чертами, но сохраняющие свою «суверенность» иероглифы. Такой стиль письма получил название чжанцао («уставное травяное письмо»), имел широкое хождение в III — IV вв., но позднее к нему обращались все реже и реже.

Фрагмент надписи в стиле чжанцао «Ода войску, отправляющемуся в поход» («Чуши сун»)

             Одновременно со стилем чжанцао или чуть позже появился и стиль цзиньцао («современный травяной»), который, однако, не является прямой разновидностью чжанцао. Родоначальники цзиньцао — стили гули и лишу. Главное отличие между двумя скорописными стилями заключается в том, что в стиле чжанцао иероглифы отстоят друг от друга, некоторые черты пишутся с остановкой, главенствует мастерство и сила кисти, а в стиле цзиньцао иероглифы соприкасаются, черты пишутся без остановки, доминирует естественность.
             Еще одна разновидность стиля лишу — стиль синшу («ходовое» или «бегущее письмо»), который общепризнан самым обиходным стилем письма. Иероглифы стиля синшу легко различимы, линии черт просты, гибки и раскованы.

 Ван Сюнь. Работа в стиле синцао «Посвящаю Бо Юаню» (Бо Юань те)

             Примерно одновременно со всеми этими разновидностями стиля лишу зародился и кайшу («образцовое письмо») — стиль, который наиболее широко распространен в современном китайском письменном языке. Писать на дощечках шириной менее 5 см жирные черты в форме цаньтоу-яньвэй оказалось делом нелегким, поэтому от подобных форм вскоре отказались и постарались упростить начертание иероглифов. Такому стремлению как нельзя лучше отвечал кайшу, который хотя и «заявил о себе» еще в период династии Хань, но как окончательно сложившийся стиль получил распространение лишь в первые годы правления династии Тан. Кайшу — третий и последний основополагающий стиль китайского письма, сохраняющий статус «официального» вот уже более 1300 лет.
             Выше речь шла о стиле лишу и его главных разновидностях. Естественно, от них пошли и некоторые новые каллиграфические стили. Например, синцао («бегущий-травяной»), синкай («бегущее-образцовое письмо) и куанцао («буйные травы»), представляющие промежуточные формы тех или иных разновидностей лишу и которые можно считать «внуками» лишу. Стиль лишу иногда называют «непочтительным сыном» стиля чжуаньшу, ибо он изменил формы и нарушил структуру иероглифов своего «родителя». В действительности, это не совсем так. «Лишу» своей эволюцией, поистине, революционного значения, позволил китайской письменности и каллиграфической «семье» не  только сохраняться веками, но и давать плодовитое потомство.
           Не лишним будет сказать несколько слов о реформе китайской письменности. После провозглашения КНР более полувека тому назад распоряжением правительства было произведено упрощение написания иероглифов как в рукописном, так и печатном виде. В случае разнописи за иероглифом закреплялся лишь один официальный вариант написания. Наряду с этим претерпел изменение и порядок письма: если раньше иероглифы располагали вертикальными столбцами справа налево, то после реформы их уже писали в горизонтальную строку слева направо. Конечно, все эти нововведения, нацеленные на облегчение массового чтения и письма, не коснулись искусства каллиграфии.