Дата публикации: Июль 1, 2007.

 Искусство быть каллиграфом              

            Китайская каллиграфия выработала строгие законы техники письма и установила высокие критерии оценки. С одной стороны, это облегчает задачу постижения основ каллиграфического искусства, с другой стороны, делает невероятно трудным достижение вершин совершенства. Единожды вступив на путь каллиграфии, нужно быть готовым трудиться всю жизнь, дабы непрерывно поднимать планку своего мастерства. Обучение каллиграфии начинается, как правило, с упражнений в написании иероглифов тушью по прописям — их легко найти почти во всех книжных магазинах. Можно выбрать прописи по классическим образцам почерков самостоятельно, но лучше воспользоваться советом наставника. На первом этапе обучения каллиграфии, так называемом этапе «вхождения в прописи», по ним копируется каждая черта иероглифа. Этот этап длится месяцами, до тех пор, пока начинающий каллиграф не овладеет всеми необходимыми приемами письма. Затем наступает следующий этап — этап «выхода из прописей», который предполагает копирование иероглифов по памяти. Человек, решивший посвятить себя искусству каллиграфии, должен досконально освоить самые разные прописи. Так, путем неоднократного повторения этапов «вхождения в прописи» и «выхода из прописей», в конце концов на свет рождается каллиграф, способный к самостоятельному творчеству и имеющий собственный почерк. Упражняться по прописям — занятие довольно приятно, ибо получаешь огромное удовольствие не столько от осознания собственного превосходства над другими, такими же новичками в каллиграфии, как и ты, сколько от возможности самосовершенствоваться. Видеть, как твое мастерство владения кистью и тушью возрастает день ото дня, воистину, приносит неподдельную радость.
            Работа кистью требует не только силы пальцев, запястья и рук, но и поясничного пояса и даже ног. Когда каллиграф пишет стоя, все части его тела динамично работают, дыхание становится глубоким, улучшается кровообращение, происходит автостимуляция внутренних органов, возникает сильное чувство физического удовольствия.
            Однако занятие каллиграфией приносит не только физическое удовольствие, но, что гораздо более ценно, — эстетическое наслаждение, рожденное ощущением творческой свободы. Человек по своей природе — творец. Представьте себя на миг ребенком, который впервые берет в руки кисть и делает первые шаги на пути каллиграфии. Сначала кисть не слушается, потом, после долгих упражнений по прописям, наконец-то удается написать тушью весь иероглиф. Осознание первого успеха незнакомой, удивительной горячей волной накатывает на тебя, заставляя почувствовать подлинную страсть к жизни и красоту человеческого бытия.
            Постижение каллиграфического искусства далеко не ограничивается копированием по прописям и посещением выставок каллиграфических работ, оно требует разносторонних знаний, широкой эрудиции, позволяющих постоянно повышать уровень художественного мастерства и быть подлинным творцом нового.
Великие древнекитайские каллиграфы и художники, наставляя на путь искусства своих учеников, призывали «идти и учиться у созидающей естественности, питая источник своей души», т. е. уединяться в горах, посещать достопримечательные места, любоваться живописным пейзажем, преумножать свои знания, чтобы становиться более восприимчивым к красоте природы и человека, закалять волю, культивировать в себе добродетели и вырабатывать эстетический вкус. Древнекитайские каллиграфы утверждали, что «иероглиф есть рисунок души», а «каллиграфия оценивается по мастеру». Первое утверждение означает, что каллиграфическое произведение служит «зеркалом» души его автора; второе — что в оценке произведения обычно исходят из добродетелей каллиграфа, а вместе они ведут речь о том, что создание нетленных шедевров каллиграфического искусства требует от каллиграфа неустанного культивирования в себе высоких нравственных качеств. Занятие каллиграфией обогащает знания и духовный мир человека, позволяет стать культурным, благородным, жизнелюбивым, трудоспособным и эрудированным человеком. В теоретическом посыле известного танского каллиграфа Сунь Готина говорилось, что каллиграф должен достичь зрелости не только в совершенствовании своего художественного мастерства, но и в совершенствовании своей личности.
В доказательство этого утверждения приведем два примера, наглядно демонстрирующие зависимость оценки каллиграфического произведения от личности его автора.
             Знаменитый военачальник династии Сун Юэ Фэй остался в памяти народа как защитник рубежей страны от вторжения чужеземцев, военный герой, павший жертвой доноса капитулянтов-завистников.

Портрет сунского военачальника Юэ Фея

Однако Юэ Фэй оставил след в истории не только как доблестный военачальник, но и как автор блестящей каллиграфической работы в скорописном стиле цаошу «Эпитафия павшим на полях древних сражений» («Дяо гучжаньчан вэнь»).

Фрагмент каллиграфической работы «Эпитафия павшим на полях древних сражений», авторство которой приписывают Юэ Фею

Мужественный и неукротимый почерк ассоциируется с героическим характером сунского генерала. Хотя после смерти Юэ Фэя появились сомнения относительно его авторства данной работы, тем не менее вплоть до сего дня оригинал по прописям копируют многие каллиграфы. Безусловно, не исключена возможность, что на самом деле это произведение написал вовсе не Юэ Фэй, а кто-то из его многочисленных почитателей, решивший таким образом увековечить имя сунского военачальника. Как бы то ни было, убежденные поклонники Юэ Фэя предпочитают считать именно прославленного военного героя автором замечательной каллиграфической работы. Диаметрально противоположным примером служит судьба произведений каллиграфа Чжан Жуйту, жившего в конце династии Мин. Его работы отличают необычность композиции, твердость почерка, мощный динамизм . Эти характерные черты лучше всего заметны в произведениях крупной формы, выполненных в скорописном стиле цаошу. Брызги туши и скачущие штрихи подчеркивают грандиозную энергию, притягивают ощущением новизны, магнетической силой. Увы, из-за невысоких человеческих качеств Чжан Жуйту его каллиграфические работы не снискали признания ни у современников, ни у последующих поколений. Чжан Жуйту был названым сыном влиятельного скопца минской династии Вэй Чжун-сяня, какое-то время даже занимал высокий пост императорского канцлера. Относящиеся с явным пренебрежением к Чжан Жуйту авторы теоретических трудов по каллиграфии очень редко упоминают о нем и его творчестве.

Чжан Жуйту. Фрагмент работы в стиле синшу «Ода сивому скакуну господина Дэн-гуна»(«Дэн-гун цунма син»); дин.Мин

Конечно, с точки зрения искусства досадно, что ценность собственно каллиграфической работы становится невольной жертвой недостойных человеческих качеств ее автора. Однако каллиграфия — искусство благородных. Любуясь каллиграфическим произведением, нельзя не думать о личности его создателя, невозможно провести резкую грань между ними. Красота воплощенного мастерства и замысла каллиграфа — еще одна важная причина магического воздействия каллиграфии на зрителя. Многие опытные ценители, рассматривая незаурядное произведение, стремятся постичь все его тонкости, не просто вкусить зримую красоту кисти и туши, но проникнуть в глубинный, потаенный смысл, не видимый на бумаге.Красота воплощенного мастерства и художественного замысла каллиграфа сокращает дистанцию между субъектом восприятия и субъектом творчества. Когда смотришь на каллиграфическое произведение, стараешься понять его смысл, невольно даешь ему собственное толкование, ощущаешь себя соавтором или близким другом каллиграфа, пусть даже он и жил в глубокой древности где-то 1000 или более лет тому назад, а может и вовсе незнакомый тебе человек, находящийся за тысячу ли. С точки зрения дотошного, обладающего богатым опытом и воображением ценителя каллиграфического искусства, ни одно произведение нельзя втиснуть в «прокрустово ложе» единственной, раз и навсегда данной трактовки, даже если она принадлежит самому автору или авторитетному искусствоведу. Сокровенный смысл и эстетическая ценность каллиграфической работы как раз и заключаются в непостоянстве ее трактовки, поэтому истинный ценитель каллиграфии старается как можно глубже постичь красоту воплощенного мастерств; художественного замысла автора. Полагаясь на собственный эстетический вкус, культурный багаж, объем знаний и личный жизненный опыт, истинный знаток каллиграфии стремится обнаружить новое содержание и ценность произведения, извлечь на свет сокрытые, глубинные помыслы, чувства, эстетические воззрения каллиграфа, ощутить дух той эпохи, одним словом, все то, что не сумел или не захотел открыто сказать сам автор. Один — хранит молчание, другой — стремится раскрыть тайну, и в этом — магия наслаждения красотой воплощенного мастерства и художественного замысла каллиграфа. Обращаясь к истории развития каллиграфического искусства, можно найти немало примеров, как умудренные опытом, прозорливые ценители каллиграфии в самом заурядном и даже на первый взгляд корявом произведении умели разглядеть ценное, чем щедро пополняли каллиграфическую традицию и способствовали дальнейшему развитию и обновлению каллиграфического искусства.

Вэнь Тяньсянь. Фрагмент работы «Сборник девизов Се Чаньюаня»